Глава I

Мебель от древнего мира до наших дней

Предисловие

Всю свою жизнь человек привык испытывать на себе гнет модных тенденций, приятный и мучительный одновременно. В детстве мы наряжаем кукол, чтобы они стали похожи на принцесс из мультфильмов; повзрослев, листаем каталоги и исследуем магазины, надеясь превратиться в нечто обворожительное; затем, потеряв иллюзии и набрав килограммы, беремся за интерьеры своих домов и квартир, которые должны наконец  доказать всему миру, какие мы модные и стильные персоны. Но прежде чем бросаться в модные салоны за новыми фантастическими диванами, неплохо было бы повнимательнее изучить, что и почему становится популярным, кто, придумывает тенденции и в какую сторону свернет завтра изменчивая мебельная мода. А также узнать, откуда вообще произошел этот мебельный бум. Поэтому неплохо изучить и историю мебельной промышленности, а в частности именно откуда появилась мягкая мебель. Стул изобрели в Древнем Египте, приделав к его пра-пра-дедушке - табурету спинку (прислон); также как и его не столь далекого родственника кресло, когда стул снабдили подлокотниками. Стул и кресло в древних цивилизациях имели статус трона и символизировали власть. Подтверждение тому, служат  рисунки на сохранившихся в Египте древних фресках. Сидящими на них изображены только фараон и егосупруга, другие могли рассчитывать лишь на табурет или скамью.

Подавляющее большинство устраивалось на земле или на полу, не испытывая при этом никаких неудобств. Усопшего фараона отправляли в Царство Теней вместе с его троном (наряду со многими другими предметами, столь же необходимыми в загробном мире). Знаменитый английский археолог Хоуард Картер, раскопавший в 1922 году гробницу Тутанхамона (1400 лет до н.э.), среди прочих бесценных находок обнаружил в ней изящный трон безвременно почившего, еще юного, фараона. Другое отношение сложилось в Древней Греции и Риме. Видимо, отдавая дань земному притяжению, здесь сидячей позе предпочитали позу лежачую. Тем не мене античная Греция стала родиной самого изящного и самого красивого  стула, в истории мебели – клисмоса. Но если судить по сохранившимся памятникам, стул этот был в основном распоряжении прекрасного пола. Древние Римляне вовсе лежа ели, читали, писали, принимали гостей. Стульями пользовались женщины, недужные и те, кто не мог обойтись без них, например, по профессии (хотя бы сапожники). Любимой мебелью мужчин были немудреные лежанки – клине, заимствованные у    тех же греков. В столовой древнеримского дома их расставляли по три – в виде буквы «П» вокруг небольшого столика – трапезы (и предмет, и слово – греческого происхождения); по этому и столовую древние римляне называли триклинием. Мужчины устраивали здесь  пирушки, которые нередко с ними разделяли дамы отнюдь не семейного круга. На публике, в общественной жизни, преобладала сидячая поза. Важный чиновник, курул, исполнял свои обязанности, сидя на складном табурете, который носил за ним его раб. Курульный табурет был приравнен к религиям высшей власти. Сидение для особо почитаемых граждан римляне называли биселлиум – рассчитанное на двоих, но оно служило одному человеку. Глава патрицианской семьи по торжественном поводам усаживался на мраморное седалище солиум - домашний трон, украшенный резьбой и опиравшийся на звериные лапы. А курульному табурету суждена была долгая жизнь. В VII веке король франков Дагоберт I облюбовал курульный табурет для своего бронзового с позолотой трона и самое невероятное – трон этот сохранился до наших дней; любой из читателей может увидеть его, если попадет в Париж и посетит знаменитый музей Лувр. 

     В предметном плане настоящий, без живописных стилизаций, готический стиль прост, потому что архаичен. Если следовать исторической правде, главным его украшением должен быть большой дубовый сундук с каркасом из толстых брусьев, соединенных «в лапу», и с резными филенками. Еще один сундук – поставленный на ножки или доски и достроенный примитивной уступчатой горкой – будет изображать сервант. Широкий сундук, поставленный на боковую стенку, - вот вам платяной шкаф. Несколько маленьких сундучков с высокими спинками, похожими на порталы городских соборов, - это стулья, а если добавить быльца, то кресла. Стол тоже должен быть груб и примитивен, сбит из толстых досок и брусьев, с массивными боковыми щитами, мощной проногой, клиньями. Кровать – в этом же духе, с балдахином и резными колоннами, напоминающими фиалы. Никакой мягкой мебели, вообще говоря, не полагается. И в больших, и в малых готических формах завораживают взор резьба. Готическая мебель ею славится. В ходу были архитектурные мотивы стрельчатых оконных профилей, паутиной растекавшихся по сводам нервюр (аркам из тесаных клинчатых камней, укрепляющих ребра свода), изысканные ботанические узоры в виде вьющейся виноградной лозы или плюща. Нередко изображались и многолюдные жанровые сцены. Резьба действительно была богатой, но, если приглядеться, вовсе не архисложной. По большей части использовался плоский рельеф, и все эти украшательства  были по своему исполнению, как правило, не сложнее суздальских и тульских наличников.
Создавая готический интерьер, нелишне будет – для пущей достоверности – обить стены дубовыми панелями. Опять же резными филенками. Хотя бы одну из стен украсить шпалерами со сценой охоты, с дамами и единорогами, или с выступлением жонглеров и трубадуров. Щит с гербом, оружие, доспехи – все  это, конечно, желательно для гостиной. Вот, собственно, и все. Прочие аксессуары и мелочи, в общем-то, от лукавого. Свободного пространства нужно много. Ведь основная составляющая готического интерьера – это… подъемная сила пустоты. Главная трудность при создании обстановки заключается именно в магическом одухотворении пространства. Готический интерьер не просто архитектурен. Каждый предмет мебели в нем – не просто большая архитектурная форма, заключенная в малый объем и составляющая как ба элемент «голограммы» всего здания. Вкупе с характерной формы окнами, колонами, сводами и нервюрами (а без всего этого не обойтись!) массивные и немногочисленные предметы мебели обязаны служить делу создания особого пространства, которое должно как бы взлететь перед глазами в таинственную метафизическую высь пространства, захватывающего дух. Этому пространству полагается быть сквозным, стремительным. Ничего в нем не должно задерживать взор и сознание. Архаическая массивность и парение в ангельских сферах – такое парадоксальное сочетание приземленности и устремления к небесам должно присутствовать в готическом интерьере. Если этого нет, тогда любые ухищрения, любые антикварные изыски бесполезны – интерьер будет выглядеть лишь бездарной бутафорией.
Возможно, готика навсегда бы ушла из быта, превратившись в музейно-антикварный феномен, если бы не «готическое возрождение», начавшееся в туманных британских душах примерно в середине XVIII века. Тогда средневековье вдруг стало предметом ностальгии, местом обитания уютных вечерних страхов и томлений. Однажды сделавшись модной, готика раз и навсегда вошла в домашнюю среду сначала высшего европейского, а потом и среднего американского класса.
Эталонным образцом дома в неоготическом стиле, сочетавшем в себе дух средневекового замка и комфортабельной загородной виллы, стала знаменитая постройка в поместье Строуберри Хилл, что неподалеку от Лондона. Его создателем был Хорас Уолпол, основоположник «готического романа», богач, меценат, один из непревзойденных британских эрудитов и законодатель вкусов целой эпохи. Уолполу помогал архитектор классицист Роберт Адам, однако очень многое было сделано по эскизам самого писателя. Замок заложенный в 1747 году, строился почти три десятилетия. Многие его интерьеры решены в мягких, светлых тонах, а профили, переплеты и узоры нервюр изысканно - ажурны. Любуясь ими, трудно отделаться от мысли, что образцом для отделки послужили не столько старые готические соборы, сколько мавританские дворцы эпохи Кордовского халифата.
На волне романтизма неоготика быстро докатилась до екатерининской Росси, став заметным мотивом в творчестве Баженова, Казакова, Фельтена. Позднее готические интерьеры стали проникать в помещичьи усадьбы и городские особняки. Достаточно вспомнить усадьбу Строгановых Марьино и московский особняк Морозовой на Спиридоновке украшенный Шехтелем и Врубелем в готическом духе. Средневековый дух царил в основном в кабинетах и библиотеках. Лучший тому пример – «готическая библиотека» Зимнего дворца, созданная Красовским в 1894-1896 годах.
В наше время готические мотивы можно нередко заметить в конструкциях загородных коттеджей. Надо признать, что интерес к готике возрождается и на Западе. Однако наиболее гармоничными и стильными образцами загородных особняков в неоготическом духе, пожалуй, остаются американские дома, возведенный в середине XIX века и объединившие в себе черты небольших средневековых церквушек и элементы колониальной, «пионерской» стилистики. В этих постройках привлекает, прежде всего, легкость конструкций, отточенность форм, скромность внешнего убранства, практически полное отсутствие архитектурных излишеств.
В копировании, то есть современном производстве готической мебели, доками остались опять же Англичане. В московских офисах компании «Старая Англия» и English Interiors можно заказать предметы очень авторитетными британскими компаниями. Это дубовая мебель,  нередко сочетающая в себе конструктивные элементы готики и классические детали, характерные для ренессанса, то есть относящаяся к «стилю Тюдоров», возникшему в Англии  в конце XV века.
Наиболее искушенным в этой тематике, вероятно, стоит  признать мастеров компании Stuart и Королевские гильдии резчиков по дереву (Crown Guild of Master Woodcarvers). По большей части они занимаются реставрационными работами  в исторических зданиях, а в «свободное время» создают «древние предметы», покрытые чудесной резьбой. Мастера делают не только мебель, но и настенные панели, карнизы, резные балюстрады, элементы декора каминов.
Мебель, характерную для эпохи романтического осмысления готики, предлагают в частности, Bevan Funnel и Arthur Brett. Готика от Артура Бретта  по утонченности пропорций и элегантной лаконичности резных деталей вполне сравнима с архитектурными изысками знаменитых соборов.
Мебель подчеркнуто архаичную, массивную, основательно под старенную – словом. Хранящую дух сурового средневековья, - выпускают Titchmarsh & Goodwin, Dikson of Ipswich, Batheaston. Роскошные готические кровати с балдахинами предлагают Bylaw и компания «Королевский дуб» (Royal Oak Furniture Company). Эта мебель предназначена в основном для дач.
Справедливости ради надо упомянуть и итальянцев, хотя «настоящая готика» у них не привилась ни в середине века, ни в эпоху романтизма. С удовольствием, эксплуатируя прочие стили, итальянские мебельщики обходят готику стороной, словно страшась ее излишней архитектурности.

     Древнеримская традиция оказалась живучей. На столько, что в XVI – XV веках в складные кресла, сделанные по типу курульных, уселись выдающиеся интеллектуалы итальянского Возрождения. Сидя в них, предавался поэтическому вдохновению великий Данте и говорил гневные проповеди Савонарола, неистовый флорентийский монах, призывавший соотечественников предать огню свою нажитую роскошь и сам сожженный на костре. В самом деле, кому нужен живой укор совести?.. Кстати сказать, в Москве, в храме Христа Спасителя, в самом его центре, на возвышении, на особом коврике – «орлице», установлен – круглый табурет для патриарха Всея Руси. Очень похожий на своего античного «собрата». На заре итальянского Возражения купцы облюбовали прочный сундук со спинкой – касса-панку. Сидя на таком сундуке с деньгами, они чувствовали себя спокойнее в те небезопасные для торгового люда времена. От касса-панки и пошли сберкассы, и банки. Со средних веков неким символом стал стул из трех досок: одна служила спинкой и задней опорой одновременно, другая – передней опорой, третья – сиденьем. Виртуозная художественная резьба и инкрустация делали даже такие вроде бы простенькие стулья произведениями искусства. Подлинные образцы их экспонируются и в наших, и в зарубежных музеях.
Удобный или не очень, роскошно отделанный или скромный, стул продолжал нести функцию общественного престижа. Недаром английское слово chairmen (представитель) буквально переводится как «человек стула». Лорды в британском парламенте снабжали свои стулья откидной доской с запором, чтобы никто не покусился на их место. Предки людей больше ценили в вещах знаковые функции. Удобства были на втором плане. До XVIII века низкий табурет соответствовал гражданским добродетелям, а трон – мировой славе.
Немного позже, в Европе XVI –XVII вв. стульям и табуретам были поручены важные роли в дворцовом ритуале. Во время приемов на стулья с подушками могли рассчитывать только члены королевской семьи. Знать размещалась на табуретах. Все остальные на королевских приемах оставались стоять. Французский король по своему выбору даровал придворным дамам «право табурета», то есть разрешение сидеть в его присутствии. Образец сидения эпохи барокко – испанский стул, весьма претенциозный на вид и очень не удобный, с высокой прямой спинкой и низко расположенным сиденьем; он обрекал на мучительную позу во время многочасовой церемонии…
Дамы знати обставлялись креслами  «шез а до» (shais a dos), с высокими спинками и «съеж ба» (siege bas), с низкими сидениями; дежурными круглыми табуретками «плясе» (placet) и складными стульями «плюоян» (pioyant по-французски «гибкий»). Ближе к XVIII веку нравы смягчаются. Появляется шезлонг (по-французски chaise longue –«длинный стул»). Началось все с того, что французский король Людовик XIV решил навестить одного из своих маршалов, получившего ранение в бою. Но королю не пристало сидеть – и тем более стоять – у постели подданного, хоть и больного. Чтобы не уронить честь монарха, ему срочно соорудили нечто вроде лежанки. Вскоре после этого шезлонг стал дневным ложем аристократов, и, прежде всего аристократок. А мебельщики изощрялись, угождая заказчикам. Появились  «дюшес эн бато» (duchesse en baneau) – шезлонги в виде лодки. Конкуренцию им составила «разбитая герцогиня» («дюшес брисе» - duchesse brise), названная так потому, что составлялась из двух кресел и мягкого табурета между ними.
Во времена Людовика XIV также нашел свое место в истории великолепный с позолотой по дереву, салонный гарнитур, в свое время украшавший интерьер виллы семьи фон Бардски. Гарнитур эпохи Людовика XV состоящий из дивана и шести кресел. Лепной узор на дереве окаймляет спинки и сидения, драпированные изысканной тканью с растительным и цветовым орнаментом и пасторальным пейзажем. На ножках кресел вырезаны пышные цветочные бутоны и раковины морских гребешков. Эта работа Мартина Делапорте, любимого придворного мастера Людовика XIV. Приблизительно 1740 года. ( Не так давно в Амстердаме, из просторных залов аукционного дома «Сотбис», с аукциона «Королевское и аристократическое наследие», был продан вышеупомянутый набор, Финальная цена которого составила 130 000 долларов США).

     Хотелось бы рассказать не только о создателях, но и затронуть вообще интерьер, без которого не может существовать мода мебели, без интерьера не может быть разнообразия, это единое целое. В век просвещения (XVIII век) светский человек узнал позу отдыха, стал различать позу дежурную, церемониальную, официальную. Центр мебельной моды смещается из Франции в Англию, где заявили о себе ее новые законодатели – такие корифеи, как Чиппенднйл, Хипплаунт, Шератон, братья Адам. Стул Чиппендейла – это классика, оживленная прихотливым стилем Рококо и дальневосточными мотивами. Элегантность в сочетании с основательностью вообще характерны для английского дизайна. Большой удачей англичан стал виндзорский стул, поначалу задуманный как кухонная мебель. В нем впервые пошли в дело гнутые деревянные детали «Кабриоль» (изогнутые ножки, иногда в виде животного или львиные лапы), что позволило больше века спустя, на другом конце Европы перейти на индустриальные методы производства мебели. Виндзорские стулья пришли ко двору и в США. Устроившись в виндзорском кресле, Джефферсон сочинил проект Декларации независимости Соединенных Штатов Америки (1776 год) и четверть века спустя, стал третьим президентом этой страны. С начала XIX века имперские амбиции Наполеона делают мебель громоздкой и напыщенной. Сиденья уподобляются египетским и римским тронам, кровати с балдахином. Балдахин первоначально был предназначен для покрытия святых даров, а также для покрытия Папы и Епископа, стоящий на четырех колонах, на которых был, натянут дорогой гобелен с гофрами и драпировками, он просуществовал до XII века, после был заменен, на «киворий» - то же, что и балдахин (но из камня)Самое время затронуть стиль барокко. Стиль барокко воспроизведен в камне и дереве, он сделался символом роскоши, избыточности и чрезмерности.
Симфония барочного изобилия (или хотя бы отделочные ее ноты) звучат в  интерьерах человека уже три столетия. Причем фрагменты стиля стали проявляться на всех ступенях социальной лестнице и на всех уровнях вкуса – и во дворцах, и в хижинах. Атмосфера барокко  в его национальном понимании пропитались, начиная с XVIII века, все слои общества – от аристократии до крестьян. Повсюду – и в мебели, и в украшении интерьеров – мы видим обилие декора, текучие и в тоже время динамичные формы, пластичные линии. Русское барокко конца XVII - начала XVIII веков – первый большой европейский стиль, легко вписавшийся в нашу национальную традицию. Вместе с тем это было время первого вторжения европейской культуры в русскую жизнь. В конце XVII века в боярском быту впервые происходит деление по функциям – на помещения, в которых спят, принимают гостей и т.д. До эпохи Петра I даже в кремле не было, трапезных, приемных и спален. В этот период, происходит полная меблировка помещений. И к концу XVIII века архитекторы начинают проектировать внутреннее строение здания одновременно с внешним, а также включать в проект обстановку и меблировку помещений. При Петре в России родился первый, наиболее скромный вариант национального барокко. Он был близок  одновременно и к народному варианту стиля, и к североевропейскому (в частности, голландскому). Известна любовь Петра к немцам, а они отличались от французов и итальянцев как раз сдержанностью оформления быта. Домик Петра в Коломенском – по сути, деревянная изба с низкими потолками и небольшими дверными проемами связь с народными вариациями стиля проявилась в декоре и резьбе мебели, скажем в расписных вставках и украшении кровати. В росписях использовались популярные мотивы вазонов и незатейливых гирлянд. Несравнимо фешенебельней  и нарядней одна из более поздних резиденций Петра – дворец Монплезир в Петергофе. В меблировке  появляются кресла – бержер, мягкие и глубокие.
Елизаветинское барокко можно назвать высшей точкой проявления стиля в России. Образ «золотого роя» воплотился в строительстве Екатерининского дворца в Царском Селе, названного в честь жены Петра императрицы Екатерины I. Для осуществления замысла был приглашен великий Растрелли. Красота неописуемая; огромные шикарные залы с высокими потолками, но ужасный холод, ужасные сквозняки. Если вспомнит шутливые стихи графа А. Толстого, « веселая царица была Елисавет. Поет и веселится, порядка ж нет как нет!» порядка и правда было  не слишком много. Скажем мебельного гарнитура в современном понимании не существовало, в одной комнате находились по происхождению и назначению предметы обстановки. Разностильные столы и стулья. В наборах  производили только мебель для сидения, куда входили канапе и несколько кресел. Кресла в эпоху Елизаветинского барокко делали широкие, с сиденьями трапециевидной формы, очень подходящие для необъятных дамских парадных платьев с фижмами. Искусство мебельного декора включало золочение по левкасу рельефную резьбу, фанеровки, росписи с сюжетами композициями. В отделке мебели часто применяли также весьма изысканный прием инверсии – чередования светлых и темных деталей изображения и фона одного и того же рисунка. В эпоху великого отца Елизаветы Петровны в обивочных тканях, гобеленах преобладали бессюжетные орнаментальные композиции, то теперь возникла мода на «поучительные и занимательные картинки из греческой или римской мифологии».
Эпоха блистательного рококо оказалась очень скоротечной. Уже в 1730-х годах, одновременно с сооружением самого выразительного из стилей рококо _ салона принцессы в отеле «Субиз», стала раздаваться резкая критика стиля роскоши и богатства. Коллекционер и гравер граф А. Кейлюс нападал на мелочность и плохой вкус рококо. Крайне негативные оценки подготовили почву для радикальных перемен и в искусстве. Даже маркиза де Помпадур, фаворитка Людовика XV, ощутив новые веяния, ввела в моду стиль A la grecdue.

     Именно Франция с ее извечной тягой к классицизму стала родиной нового стиля. Начало его совпало с годами правления короля Людовика XVI, именем которого стали называть раннюю стадию неоклассицизма.
Несомненно, толчком к новому стилю послужили сенсационные археологические находки в Италии. Еще в 1719 году были открыты погребенные под пеплом Везувия развалины города Геркуланум, а в 1748-м развернулись раскопки Помпей. Все, связанное с жизнью и бытом древних римлян, с этих пор стало безумно модным. С 1768 года в Париже начали издаваться сборники гравированных орнаментов для мебели. Однако ранний стиль Людовика XVI не мог сразу порвать с рококо, а лишь вводил его формы в более спокойное русло. Постепенно оформление интерьеров  становилось строже, в мебели приоритет отдавался прямолинейным формам и вертикальным линиям. В декоре все шире использовались античные мотивы. Хотя колорит рококо не отрицался, господствующими цветами  оставались белый с золотом.
Выходит,  что  этот  стиль  неоклассицизма  образовался  благодаря  лишь раскопкам в Италии?
Да, это так, но без вмешательства человека, без его творений, без его стремления подражать, ничего бы не вышло. Например, выдающимся архитектором и декоратором французского неоклассицизма по праву считался Ж.-А. Габриэль. По его проекту были оформлены интерьеры, вся обстановка и мебель дворца Малый Трианов в Версале – одной из первых ласточек нового стиля. Характерный прием Габриэля – сочетание прямых линий, спокойных, ясных плоскостей и округлых форм – стал символом раннего Французского классицизма, получившего название «стиль Габриэль». В 1775-м, через год после смерти Людовика XV, Габриэль ушел с королевской службы, но его стиль оказал сильное влияние на последователей. Никола Леду (в будущем ведущий представитель плеяды «революционных архитекторов») становился самым модным декоратором салонов.
Искусство Французского неоклассицизма  на протяжении двух десятков лет повторило в миниатюре эволюцию почитаемого им Древнего Рима от республик к империи. События Великой Французской революции повлияли на культуру в целом и на характер интерьера. изменилось все – начиная от костюмов и причесок до убранства салонов. Республиканские идеалы простоты и естественности требовали сурового стиля. В области декора классицизм выпрямил гнутые линии, возвратил четкие формы, упростил систему украшений, заменил женские декоративные мотивы мужественными эмблемами скрещенных шпаг, львиными масками и грифонами. После Египетского похода Наполеона орнамент пополнился изображениями сфинксов, которые украсили подлокотники кресел. Залы обставлялись на античный манер - длинные прямые кушетки.
Знаменитый портрет мадам Рекамье Луи Давида – лучшая иллюстрация всего вышесказанного. Парижская красавица Юлия Аделаида Рекамье, жена известного банкира, возлежит в античной тунике на канапе с плавно изогнутым изголовьем. Известно, что у Рекамье собирался высший свет. Ее влияние было столь сильно, что введенная ею мода a la antigua вскоре охватило весь Париж. Мебель, платья, прически, ювелирные украшения, выполненные в этом стиле, стали называться просто рекамье.
Принято, что археологические раскопки античных городов не могли дать подлинных образцов деревянной мебели. В Помпеях было найдено лишь несколько бронзовых предметов. Поэтому основным источником для подражания явились изображения на так называемых этрусских вазах, а на самом деле – на краснофигурных сосудах Древней Греции V – IV веков до н.э., найденных на территории древней Эитурии и в других областях Италии. Эти рисунки и послужили прообразами новых мебельных форм. На их основе создавались так называемые патриотические кровати, античные и этрусские кресла и т.п. Предметы эти были предельно упрощенной формы, но обильно украшались символикой. Примечательно, что ведущая роль в формировании нового стиля принадлежала не архитектору, а живописцу Жаку Луи Давиду. В дни революции он был активным членом Конверта, устроителем торжественных народных праздников. Он диктовал моду на все, – начиная от костюмов и заканчивая прическами. Он же явился создателем и новых форм мебели. Известно, что мебель для своих постановочных картин (например, «Клятва Горациев») Давид копировал с греческой вазописи. На основе рисунков Давида мастер Жорж Жакоб выполнял для него эту мебель: канапе, курульные стулья и кресла. Пожалуй, самые восхитительные интерьеры той эпохи почти в первоначальном виде сохранились в отеле «Богарне» в Париже, принадлежавшем пасынку Наполеона, Евгению Богарне, и его сестре Гортензии, королеве Нидерланд. Кем они задуманы и выполнены, в настоящее время неизвестно. Любовь к интенсивному цвету отразилась в декоре музыкального салона, прекрасно расписанного большими фигурами, ассирийскими и помпеянскими мотивами. Неудивительно, что Наполеона привел в замешательство огромный счет, выставленный за исполнение заказа. Этот увеселительный дворец обошелся ему в полтора миллиона франков, однако, комфорт и роскошь, безусловно, стоили тех денег. Турецкий будуар, спальня Гортензии, обитая шелком, с «помпеянской» росписью потолка, огромная кровать с колоннами и мебель с резными лебедями. Во всем  чувствовался сибаритский характер ампирного интерьера, где пошатнулся якобы  неколебимый и правильный античный идеал. Впоследствии возникла эстетика историцизма и эклектики.
В эпоху империи Наполеона Бонапарта  мягкую и ясную гармонию стиля  Людовика XVI и демократическую строгость «стиля Директории»  сменили парадное великолепие и театральный пафос стиля ампир. Наполеон не скрывал своего стремления к блеску и славе римских императоров. Если  ранний неоклассицизм ориентировался на греческую античность, то ампир брал за основу формы искусства Древнего Рима. В следовании роскошному образу жизни римских патрициев придворные художники Наполеона иногда доходили до абсурда. Так спальня  императрицы Жозефины во дворе Мальмезон была превращена в некое подобие походной палатки римского полководца. Французский ампир -  стиль жесткий и холодный. Мягкие приглушенные цвета раннего классицизма сменились в ампире яркими и контрастными. Модными стали красный, синий и белый с золотом. В оформлении ампирных интерьеров большое значение предавалось бронзовым деталям мебели. Непревзойденным мастером в этой области был П.-Ф. Томир.
В Англии неоклассицизм имел свои особенности, связанные с влиянием романтических традиций. Но лавное, что к началу XVIII века Англия стала  законодательницей мебельной моды. С 20-х годов XVIII века началось победное шествие красного дерева – махогонии, как его называли в то время. Именно Англии принадлежит заслуга введения в обиход мебельного производства этого замечательного материала, мода на который продержалась в Европе почти двести лет.
Появление красного дерева связанно с английской торговлей. Около 1720 года капитан Вест-Индийской компании привез в качестве балласта несколько бревен тяжелого дерева. В Лондоне он уступил их своему брату для постройки нового дома, но дерево оказалось слишком твердым для плотницких работ. Тот в сою очередь, предложил мебельному мастеру Волластону сделать из странного дерева ящик для свечей. Волластон тоже пожаловался, что дерево чересчур твердое и требует для обработки более прочных инструментов. Ящик,  в конце концов, был сделан и одобрен. Затем последовал заказ на изготовление бюро. Необычный цвет дерева, глубина тона,  ровная гладь поверхности, богатство текстуры и высокая прочность пришлись по вкусу ценителям качественных вещей. И слава красного дерева и мастера Волластона была упрочнена. Из-за дороговизны красного дерева пришлось изготовлять из него фанеру и покрывать ею большие поверхности. Одновременно развивалась и искусство резьбы по этой твердой породе, особенно при изготовлении мебели для сидения, которая не фанеровалась. Судя по тому, что изначально красное дерево называли ямайским, впервые оно было привезено, вероятно, с этого острова. В дальнейшем стали применять и другие сорта, произрастающие на Кубе, в Гондурасе и Бразилии.
Известно, что в России, главным образом в Петербурге, рациональную и простую мебель красного дерева называли «английским стилем». Она приобрела огромную популярность по всей Европе и приносила немалый доход в английскую копилку. Долгое время особым предметом роскоши считалась именно английская привозная мебель. Но для нужд двора и знати, для убранства многочисленных дворцов и домов, которыми украшались обе столицы, на поток было поставлено отечественное производство мебели, достигшее к концу XVIII века высокого уровня. Словно соперничая с Англией, русские мастера открыли новый эффектный материал – карельскую березу, отличающуюся красотой золотистого тона и особым рисунком текстуры.
Совершенно уникальным русским явлением стала металлическая мебель, изготовленная мастерами Тульского оружейного завода, из стали и бронзы, - туалетные столы, кресла, круглые столики, скамеечки. Многие из них преподносились в дар Екатерине II, другие покупались двором для членов императорской фамилии.
Русская мебель первой трети XIX века – явление значительное и самобытное. Большинство крупных зодчих, создавая интерьеры, проектировали и мебель. Наиболее ярко проявил себя в создании интерьеров А. Н. Воронихин. В вещах, исполненных по его рисункам, поражает чувство гармонии в деталях и пропорциях. Великолепны кресла и диваны, в ажурных спинках которых заключены фигуры грифонов, а передние устои выполнены в виде орлов, чьи крылья служат подлокотниками.
Для парадной обстановки были предназначены круглые кресла на львиных лапах, где устои решены в виде пучков стеблей, перехваченных золочеными жгутами.
По мнению князя Курбатова, «русским архитекторам принадлежит честь завершения последнего великого стиля». Ни во Франции, ни в Германии, ни в Англии классицизм не достиг той чистоты стиля, которая отличает постройки Камерона, Кваренги, Воронихина и Захарова. Именно в России сложилась та благоприятная атмосфера, которая позволила этим мастерам достичь высот классического стиля.
Разумеется, роскошная обстановка дворцовых классических апартаментов была рассчитана на некий театральный эффект, когда по одной оси дверные проемы сливались визуально в единое целое, открывая красоту перспективы. Существовали и жилые дома, выполненные в классическом духе. Особой теплотой и камерностью отличались интерьеры в московских ампирных особняках. Обстановка типичной гостиной в первой трети XIX века: как правило, просторные, светлые помещения, гладкие плоскости стен окрашенных в синее, зеленые или желтые тона, хорошо сочетались с белыми колонами и пилястрами. У стены обычно стоял традиционный диван, над ним висело горизонтально вытянутое зеркало или живописная картина, перед ним на ковре овальный или продолговатый со срезанными углами стол на одной ножке, вокруг стола стояли кресла. Вдоль стен чинно расставлены кресла и стулья. Между ними горки с нарядным фарфором. Такое убранство вошло в быт купечества, чиновничества и других зажиточных слоев общества.
Со временем – уже после падения Наполеона – ампир переродился в приятный во всех отношениях художественный стиль «бидермейер». Добрый, комфортный, уютный. России от него достались кресла «корытце» и «жаба» (по-французски crapaud). Так располагавшие к уединенному отдыху и неторопливой беседе у очага.
В петербургском салоне «лучшего тона» 1840-х годов можно было увидеть «разбросанные по цветнику ковра разные седалища vis-à-vis (визави – диванчик со спинкой в виде буквы «S».) и лежанки на рессорах, с пружинами, ножками на колесах, для удобства подъезжать друг к другу, с винтами для «унижения и возвышения…» Так, не скрывая восторга и умиления, описал современную ему модную мебель Александр Вельдман в очерке «Приезжай из уезда, или Суматоха в столице». Тогда в России вошла в силу мебельная фирма Гамбсов. В 1810 году Генрих Гамбсов получил титул придворного мебельщика и в Санкт-Петербурге,  на Невском, завел роскошный магазин. Ореховыми стульями и креслами фирмы (уже после смерти отца-основателя) были обставлены многие барские дома второй половины XIX века. В гамбсовом кресле сиживал Павел Петрович из Тургеневских «Отцы и дети». Революцией в изготовлении стульев стала середина XIX века. В Вене объявился столяр, Михаил Тонет, который разработал технологию производства мебели из гнутого бука с применением типовых элементов. Это открыло дорогу индустриальному производству. До конца XIX века фирма «Тонет» выдала «на-гора» 50 миллионов стульев. На них сидели в Париже, Берлине, Москве, Санкт-Петербурге, Нью-Йорке – практически по всему миру. Недаром венский стул назвали «лонгселлером» (долгожителем). Он выпускается и сегодня,  непринужденно вписываясь почти в любой интерьер…
Немного раньше в Росси был свой стиль и колорит, который трудно отнести к какому-то изощренному стилю. Это был свой, народный стиль, не похожий ни на один другой. Скамьи и лавки. Скамьи были шире лавок, до 140 см. шириною и до 280 см. длиною, с приголовником для лежания после обеда. Иные скамьи служили постоянно кроватями. На них клали постель, состоявшую из пуховика или перины, изголовья подушек. В нарядных постелях на изголовья и подушки надевались узорчатые наволочки, в богатых семьях бархатные, атласные, обычно красного цвета, шитые золотом и серебром, унизанные по окраинам жемчугом. Одеяла постилались заячьим мехом, а у богатых – атласные, подбитые соболем с золотой и серебряной каймами. Вообще постели были принадлежностью в основном богатых людей, да и у тех стояли более для вида, а сами хозяева охотнее спали на простой звериной шкуре, матраце либо войлоке, а то и просто на голых досках. Скамьи покрывались, как и лавки полавочниками, стольцы были обыкновенными табуретами для сидения одному человеку и также покрывались куском материи. Скамей и стольцев в доме  было не много; кресла и стулья составляли роскошь царского двора и знатных бояр.
Производство диванов и кресел стало заметно наблюдаться с начала XVIII века. В Татарском языке, есть слово «Дивани». Но, к сожалению, оно ни какого отношения к мебели не имеет, означает оно бабушка. Само слово Диван пришло к нам из Турции. Восседая перед шейхом, совет решал глобальные государственные и другие важные вопросы. В отличие от Европейской истории, где наблюдалось отделение совета друг от друга по рангу и чину, в Турции совет заседал на одной большой лавке с высокой спинкой и, большими круглыми быльцами (подлокотниками). Лавка была впервые обита  «Коверкотом» - (шерстяная или полушерстяная ткань высокой плотности с диагоналевым переплетением), на ткани изображался декоративный восточный мотив – «Гюль» (это восьмиугольный медальон с орнаментальным заполнением, различающийся у отдельных родов по цвету и мотиву), и набита аккуратно сплетенной соломой. Совет, который заседал на такой лавке, назывался ни как иначе как «Диван», отсюда и пошло название предмета.

«Россия - молодая страна, и культура ее – синтетическая культура.
Русскому художнику нельзя и не надо быть специалистом»
Александр Блок

     Так же можно упомянуть и Абрамовский кружек и всех его последователей, которые создали свой, неповторимый стиль.
Абрамовский кружек, иногда именуемый Мамонтовским, был колыбелью русского модерна. Патриархальные устои объединяли тех, кто жил и работал в Абрамовцеве.
Здесь, стоит сказать несколько слов о том, что представляло собой Абрамовцево и, что влекло сюда Васнецова, Поленова и других знаменитых живописцев. Усадьба в Абрамовцеве находится близ Троице-Сергиевой лавры под Москвой. С 1843 года Абрамцевым владели Аксаковы. 1870 год начал новую страницу в истории усадьбы: появился новый владелец, промышленник С. И. Мамонтов, известный меценат. Он дружил с артистами, с художниками, приглашал их Абрамцево, где в дружеских спорах и беседах, в совместных работах рождались замыслы нового искусства. Духовная атмосфера Абрамцева обладала своей неповторимой аурой, воздействуя на воображение талантливых мастеров.
Мебель как необходимый атрибут внутреннего убранства, привлекала внимание участников Абрамцевского кружка и тех мастеров, которые подхватили их начинания. Мебелью увлекся и Врубель. Для парка в Абрамцеве он сделал скамью – диван, покрыв спинку и сиденье зеленой майоликой и фантастическими птицами с женскими головами (1899 – 1900).
Сергей Васильевич Малютин (1859 – 1937), подобно В. Васнецову, был художником – универсалом. Помимо архитектуры его влекли живопись, книжная графика, работа над театральными декорациями и костюмами. Много сил отдал С. В. Малютин декоративно прикладному искусству, будучи руководителем столярных мастерских, в Талашкине (1900 – 1903).
Село Талашкино, расположено вблизи Смоленска, было вторым после Абрамцева очагом развития неорусского стиля. Владелицей Талашкина была княгиня Мария Клавдиевна Тенишева, побочная дочь императора Александра II. Огромную роль в мастерских Талашкина играли С. В. Малютин, М. А. Врубель и Н. К. Рерих (1874 – 1947).
С. В. Малютин построил в Талашкине театр, так называемый «Теремок», храм – усыпальницу. Кроме зодчества в стиле древнерусской деревянной архитектуры С. В. Малютин проектировал мебель. Среди изделий талашкинских кустарей мебель занимали немаловажное место: лавки, столы, шкафы, горки, стулья. В 1903 году С. В. Малютин сделал эскиз столового гарнитура. Реализован он был спустя 9 лет резчиком Капуциновым в мастерских Кустарного музея Талашкина (1912 г.). Капуцинов использовал хвойное дерево, березу, липу, фанеровку, резьбу в сочетании с матовой полировкой. Простые прямоугольные формы стула украшены высокой спинкой, декоративной рельефной резьбой. Цветочный орнамент, органично вписанный в квадраты и прямоугольники, дает ощущение устойчивого равновесия. Прочности и надежности всей конструкции.
После ухода С. В. Малютина руководство талашкинской столярной мастерской было возложено на А. П. Зиновьева. Он проработал там с 1903 по 1905 год. По зиновьевскому эскизу 1905 года спустя пять лет был сделан стул необычной конфигурации с двумя колесами вместо ножек сзади. Он напоминает табурет со спинкой в виде причудливого силуэта. Сделан он из дуба. Мастер применил резьбу, работу на токарном станке, подкраску и матовую полировку. Ныне оба стула находятся в коллекции Государственного Исторического музея, словно оправдывая тем самым исторические истоки неорусского стиля, его праздничную театральность. Ведь недаром и В. Васнецов и С. Малютин были связанны с театральными постановками. Внешняя театральность стала характерной чертой русского модерна от интерьера, мебели до архитектуры. Это осознанная тяга к театрализации мебели на заре возрождения народного стиля, возможно, под влиянием трилогии А. К. Толского, пьес А. Н. Островского, исторических трудов крупнейшего историка России Ивана Егоровича Забелина, который был инициатором и одним из создателей Исторического музея. Ряд работ И. Е. Забелин посвятил истории ремесел. Его книгами «Домашний быт русских царей в XVI – XVII вв.» (часть I, 1862) и «Домашний быт русских цариц» (часть II, 1869) зачитывались, как романами. Историческое прошлое воспринималось с живейшим интересом. Можно предположить, что историзм в мебели связан со многими событиями общественно – культурной жизни обеих столиц. В первопрестольной по эскизу И. П. Ропета (под этим французским псевдонимом скрыт Петров И. Н.) было сделано из дуба кресло с резной спинкой в виде диска. Матовая полировка предавала всем деталям особую солнечность.
По эскизу  В. П. Шутова, владельца петербургской мебельной мастерской и преподавателя Центрального училища технического рисования барона
А. Л. Штиглица было выполнено кресло с программной установкой на отечественное народное искусство. Называлось кресло «Дуга, топор и рукавицы» (1871 г.). Это был оригинальный пример творческого осмысления скамьи с предметной спинкой XVII века. Дуга - спинка была покрыта тонким резным орнаментом, а  в самой центральной ее части красовалась любимая шутка – прибаутка всех ямщиков и ездоков: «Тише едешь – дальше будешь». Балалайка, опирающаяся треугольным основанием на пол, служила не только веселым украшением, но и выполняла роль поддержки задней части кресла. Конечно, такого рода произведения мебельного искусства вызывали интерес современников, и иные они привлекают внимание изобретательностью, здоровым народным юмором.
Неорусский стиль в модерне получил за самое короткое время широчайшее распространение не только в двух столицах, но и  в крупнейших центрах провинции и был воспринят как свое, родное, отечественное искусство. Спешно строились особняки и виллы частных лиц, общественные сооружения, доходные дома в этом стиле. Проектировалась мебель для их интерьеров. Наряду с неорусским стилем в модерне появились иные направления: неоготика, неоклассицизм. И если известный зодчий А. В. Щусев отдал предпочтение национальному стилю в таких прославленных московских сооружениях, как Марфо-Марьинская обитель (1908 – 1912) и Казанский вокзал (1914 – 1926, 1941), то его современник и коллега по учебе в Академии художеств Петербурга И. А. Фомин пропагандировал русскую архитектуру периода классицизма. Те же изменения претерпевала и мебель модерна.
Характерным образцом неоклассицизма может служить кресло из кустарных мастерских Звенигородского уезда Московской губернии. Это был один из крупнейших центров по изготовлению мебели в России в XIX – начале XX века. Мастер избрал излюбленное красное дерево и традиционную форму  «корытца». Украсил внутреннюю часть спинки и низ сидения бронзовым орнаментом. Вместо ручек использовал стилизированные скульптуры бараньих голов. Эти резные детали, единственное во всем кресле, вносят легкий оттенок ироничности, совсем не присущий истинному классицизму, но зато бытовавшей в модерне.
Облегченный вариант неоклассицизма являет собой стул из карельской березы с интарсией из черного дерева. В легком цветочном рисунке интарсии угадываются новые стилистические веяния. Стул этот, изготовленный в России в 1910-е годы, принадлежал некогда М. Ф. Морозовой на  Спиридоновке. Особняк был построен по проекту Ф. О. Шехтеля в 1893 году. И соответственно мебель выполнены в разных стилях помимо неоготического. В белом зале – неоклассицизм, в гостиной с пано К. Ф. Богаевского – рококо.
Но кроме особняков для архитекторов существовали и доходные дома. Те, кто снимал в них квартиры, заказывали или покупали мебель в различных фирменных магазинах. Большой популярностью пользовались так называемые венские стулья, недорогие и легкие. Более состоятельные могли позволить себе покупку гарнитура из красного дерева, но стулья эти напоминали скорее табуреты со спинками по лапидарности форм. Ценители вычурных линий модерна приобретали мебель фирмы «Ф. Мельцер» в стиле позднего рококо. Таковы столик и кресло из красного дерева с инкрустацией (1900-е годы). Тяготение к простым удобным формам мебели без всяких украшений, что удешевляло ее производство и делало доступной для средних слоев населения, четко обозначалось в 1910-е годы. Так модерн прокладывал путь к будущему, к новым проискам и новым стилям XX века. И современный минимализм может считать модерн своим прямым предшественником.

     Время не стоит на месте, один стиль меняет другой, появляются новые материалы, новые потребности. Человеку также необходимы перемены, иначе жизнь станет скучной и однообразной даже при самых изящных и самых красивых формах. Таким образом, на смену пришел новый стиль «Конструктивизм». Официальной датой рождения конструктивизма считается начало XX века. Его развитие называют естественной реакцией на изощренные флореальные, то есть растительные мотивы, присущие модерну, которые довольно быстро утомили воображение современников и вызвали желание поисков нового.
Великобритания первой среди других дала мощный импульс для нового искусства. Позднее его назовут модерном, что в переводе с английского и означает современный, сегодняшний, новый. Таким образом, можно утверждать, что у истоков модерна просто стояла конструкция форм, что незамедлительно нашло отклик и в так называемой «малой архитектуре» - мебели. Новое направление в производстве мебели связано с именем Уильямса Мориса, организовавшего объединение «Арт энд Крафт», что переводится как «искусство и ремесло». Художественно – промышленная компания «Морис и К» производила в 1861 – 1862 гг. кустарные изделия, в которых были заложены черты стиля модерн и основы художественного конструирования. Знаменитый Ред Хауз – красный дом, построенный архитектором Филиппом Уэббом в 1860 году для Уильямса Мориса и его новой жены Джейн Барден, является наглядным примером претворения в жизнь принципов «Арт энд Крафт»: внешнее и внутренне строение убранство ограничено сочетаются. Конструируя мебель, Морис ориентировался на простые формы с их четким делением на горизонтали и вертикали. Достаточно взглянуть на дубовый стол, изготовленный объединением «Моррис и К». Дизайн дубового стола приписывают Филиппу Уэббу и Георгу Джеку, его ученику, и датируют 1880 –1890 годами. Очень интересен также черный стул с плетеным  сидением, той же продукции, который своей дешевизной предназначался для людей с самым скромным достатком. В формах этого черного стула прослеживается влияние дизайна деревенской мебели XVIII века. Именно в деревенском интерьере, в жилищах рабочих ремесленников искал Моррис вдохновляющие мотивы дизайна, лишенные всякого декоративизма, но зато обладающие четкостью конструктивных форм Моррис открывал хорошо забытое старое, возвращая  ему место в жизни современного мира. На такое размышление наводит разглядывание кресла- качалки 1840 года. Это типичный образец мебели так называемых квакеров – секты протестантов, эмигрировавших из Англии в США в 1774 году. Протестанты выступали против роскоши, борясь за простоту. Способствуя художественному конструированию, Уильямс Моррис критиковал внедрение машинного производства в дело изготовления художественных изделий и мебели, ратуя за ручной труд ремесленников. Ориентируясь на вкусы простых людей, ученики Морриса продолжили его начинания. Упомянем имя Эрнеста Гимсона, изготовившего весьма традиционный стул со спинкой в виде высокой лестницы и плетенным сидением, а также  и столовый гарнитур из дуба, датируемые 1895 и соответственно 1890 годами. Морриса и «Арт энд Крафт» причисляют к предшественникам модерна. Думается, что необходимо особо подчеркнуть их роль в грядущем триумфе конструктивизма. Немаловажное значение для утверждения концепций функциональности, как в архитектуре, так и в мебели имела деятельность Чарльза Макинтоша и возглавляемой им школы в Глазго. Мебель, спроектированная Макинтошем, обладает яркой индивидуальностью. Некоторые исследователи стиля  модерн расценивают макинтошевские эксперименты как своего рода гротесково-ироничные интерпретации контрастных формообразований: высокой спинки и коротеньких ножек сидения, что наглядно демонстрирует белый стул с удлиненной спинкой, на которую натянута парусина, и белый стол оригинальной конструкции. Макинтош отдавал предпочтение черно – белому, чтобы подчеркнуть красоту функциональных форм.
Отто Вагнер был не первым, кто использовал стальной каркас. В США над проблемой применения стального каркаса много поработала Чикагская школа: Уилльям ле Барон Дженни Луис Генри Салливен, который  исследовал проблемы высотного строительства. Характерно, что прямоугольники первых Чикагских высотных зданий, члененные окнами, напоминают удлиненные спинки стульев Макинтоша, хотя возведены гораздо раньше.
Сходство с ними демонстрирует мебель великого американского архитектора Франка Ллойда Райта. Юношей он приехал в 1887 году в Чикаго и начал работать в проектной конторе архитекторов Салливена и Адлера.
В 1902 году в Хайленд – парке вблизи Чикаго Франк Ллойд Райт построил дом Уиллитса и спроектировал для него мебель, которая своими формами соответствует внешнему членению здания вытянутыми прямоугольниками оконных проемов. Деревянный стул из мебельного гарнитура дома Уиллитса ограниченно вписывался в пространство интерьера. Приверженность  четким геометрическим формам видна в стуле из дуба с кожаным покрытием, сделанным Райтом для Империал Отеля в Токио.
Несомненное воздействие на формирование конструктивизма оказал французский кубизм, провозглашенный Пикассо и Браком в 1906 – 1908 гг. на основе художественных изысканий Сезанна. В результате появился кубоконструктивизм как детище слияния этих течений.
После окончания первой мировой войны конструктивизм в мебели завоевывает важные позиции, опираясь на авторитет архитекторов, чьи новаторские сооружения служили подчас своим интерьерам для демонстрации мебельных экспериментов. Здесь ведущее положение заняла Голландия. Молодые художники и архитекторы объединились вокруг журнала «Стиль» в 1917 году во главе с теоретиком Теован Дусбургом. Кубоконструктивизм помимо четких геометрических форм ввел в дизайн мебели новые цветовые сочетания – чистые цвета красного, синего, желтого. В 1917 году архитектор Герри Томас Ритвелд изобрел форму необычного кресла и назвал его «аппаратом для сидения». У этого аппарата было колористическое название: «Красный стул». Он приобрел повсеместную известность как родоначальник конструктивизма и кубизма в мебели. От него ведет отчет новое  направление конструирования мебельных форм. Выполненный в 1923 году «Берлин стул» демонстрирует характерные черты дизайнерских концепций Ритвелда как типичного представителя объединения «Стиль». «Берлин стул» еще более лаконичен в конструкции, состоящей из пересечения вертикалей и горизонталей, окрашенных в черно-белый цвет. Интересно сравнить «Берлин стул» с Домом Шредера в Утрехте,  построенном Ритвелдом в 1923 – 1924 годах. Их сближает общность гармонического равновесия горизонталей и вертикалей, что придет им надежную устойчивость, как в отрытом пространстве пейзажа, так и в интерьере. «От красно-синего» «аппарата для сидения» и Дома Шредера ведет свое происхождение сделанное Ретвилдом в 1927 году кресло. Сидение и спинка, которого, выполнено из обтекаемой формы фанеры, опирающийся на конструкцию из тонких металлических труб, образующих в основании графически четкий рисунок треугольников. Ритвелд производили необычные варианты новейшей мебели по типовым проектам для массового изготовления. К числу оригинальных конструкций относится «Биржа стул».
Эксперименты с применением в качестве конструкции для мебели тонких металлических труб получили дальнейшее развитие в творчестве ряда других мастеров. К ним относится Марсель Брейер, тоже архитектор, сделавший в 1925 году свой прославленный «Вассили стул» – конструкцию из блестящих металлических труб, перетянутых красными ремнями. Это произведение Марселя Брейера имеет очень важное значение для Мис ван дер Роэ,  на которого оно оказало неоспоримое влияние. Последний руководитель «Баухауза» Людвиг Мис ван дер Роэ в 1926  году сконструировал типовой стул из металлических трубок и свободно пружинящим сидением. В 1929 году Мис ван дер Роэ создал свой получивший известность стул «Барселона», отличающийся изысканностью и одновременно простой формы. Металлическая трубка четырехугольная, в сечении хромирована, а мягкие спинка и сидение покрыты кожей. Идея применения металлических трубок как основного каркаса для современной мебели так понравилась талантливому Мис ван дер Роэ, что он сделал целую коллекцию таких стульев – изящных, легких, удобных,  ограничено воспринимающихся в интерьере зданий новейшей архитектуры. Провозглашая свободную планировку квартир. Как это было в построенном им Доме Тугендхата в Брюнн (1930 г.). Мис ван дер Роэ хотел, чтобы сделанные им стулья смотрелись как истинные произведения искусств. Переехав в 1938 году в Америку и вступая в должность директора архитектурного отделения Иллинойского  технологического института в Чикаго, Мис ван дер Роэ сказал: « Длительный путь, который должен пройти материал до того, как обретет целесообразную форму, преследует единственную цель, – навести порядок в ужасающем беспорядке наших дней.
В 1919 – 1921 годах великий архитектор, будучи молодым, мечтал применять стекло и сталь в производстве высотного дома. В Чикаго его мечта стала реальностью. В 1951 году он соорудил жилые небоскребы. В горизонтальных членениях их стен сплошным рядом окон можно усмотреть аналоги с моделировкой спинок и сиденье стульев, выполненных  Мис ван дер Роэ много лет назад.
Огромный вклад в производство современной мебели, основанной на пропорциях конструкции, внесли мастера «Баухауза», созданного Вальтером Гропиусом  в 1919 году. Так, будучи  еще студентом «Баухауза», Марсель Брейер разработал модель кресла в духе «аппарата для сидения» Ритвелда – «Красно-синего стула». Было это в 1922 году, но через четыре года Брейер сконструировал свой знаменитый «Вассили стул» из полых металлических трубок и красных кожаных ремней, дав ему имя собственное в честь известного русского авангардиста Василия Кондинского. Международный успех «Вассили стула» способствовал тому, что Брейер начал активно работать над типовыми моделями столов и стульев из полых трубок с учетом их фабричного производства. Эти модели Брейера купили мебельные фирмы Тонет-Мундус.
В 1927 году Вальтер Гропиус создал комплект комбинированной мебели для одного берлинского универмага. Это был первый эксперимент по разработке мебели для магазинов с учетом серийного производства. После прихода Гитлера к власти «Баухауз» был ликвидирован и многие его деятели эмигрировали в США, в их числе был Вальтер Гропиус, оказавший вместе с Мис ван дер Роэ мощное влияние на американскую архитектуру. В 1941 году в содружестве с Марселем Брейером Гропиус построил поселок Нью-Кенсингтон близ Питсбурга в штате Пенсильвания. Но как свидетельствует шезлонг из фонеры опирающийся на полозья, напоминающие лыжи, еще в середине 30-х годов Брейер занимался проектировкой в духе конструктивизма, руководствуясь идеями функциональности. «Эстетика  целесообразности» вызвала к жизни новую разновидность конструктивизма – функционализм. Он тоже был создан с деятельностью архитекторов и в первую очередь с американцем Луисом Генри Салливеном, с австрийцем Адольфом Лоосом.
Конструктивизм оказался могучим стилем. Его влияние вышло за рамки архитектуры и дизайна. Идеи конструктивности были живо восприняты такими талантливыми композиторами, как И. Ставинский, А. Шенберг,  П. Хиндемит, А. Онеггер,  И. Шиллингер, Э. Кшенек. Новаторские поиски конструктивизма пришлись по душе архитекторам, литераторам,  художникам, деятелям театра России, вступившей после революции 1917 года на путь социальных преобразований.

     Теперь мы коснемся поплотнее моды в мебельной промышленности. Обращаясь к современной литературе (журналам и каталогам), можно судить, что мебельная промышленность за последние 20 лет шагнула далеко вперед и что угнаться за модой практически не возможно. В мебельной индустрии существуют фабрики, которые производят продукцию хай-класса, занимаются высоким дизайном. Каждый год их новые коллекции определяют дальнейшее развитие модных мебельных тенденций. То, что мода имеет непосредственное отношение к мебельной индустрии, это однозначно. Так цветная гамма мягкой мебели всегда созвучна тому, что модно в одежде или обуви. И даже какие-то нюансы, например блески в предметах одежды, обязательно проявляются и в отделке мебели. Модные в определенный момент ткани, фактуры, мех обязательно отражаются на мебели. Однако еще большее значение  для мебельной моды имеют, как и во все времена, архитектурные тенденции. В наше время употребление таких материалов, как, например, стекло, которое сейчас является лидером в строительной индустрии, становится очень частым и в дизайне мебели. Архитектурные приемы – использование алюминия, металлических конструкций, прозрачных материалов – находят отражение и в мебели. Если архитектура XIX века характеризовалась деталями, XX век – линией, то XXI век характеризуется – светом. Пространство моделируется с помощью света, искусственного или естественного. Отсюда в мебели особые цветовые решения или эксперименты с материалами. (Есть предметы, в структуру которых введены мельчайшие блески, и их поверхность начинает играть, когда на нее падает свет.)
Похоже факт существования моды в области мебельного дизайна ни у кого не вызывает сомнений. Но кто же формирует эту моду, и кто решает, какие кресла и кровати мы будем покупать в следующем сезоне? Дизайнеры, производители или, может быть продавцы?
Во многом моду определяют архитекторы. Те, которые в состоянии проследить за модными тенденциями, условия их либо, ничего не улавливая, самостоятельно «выдать» модные тенденции. Создать собственную моду. Сейчас идет очень сильное движение в сторону «хенд-мейд» – вещей, которые по эскизам архитекторов. То есть архитектор считает, что его работы не хуже работ тех дизайнеров, которые сотрудничают с мебельными компаниями и фирмами. Есть некоторое пространство, которое он проектирует, и он считает, что кровать, сделанная по его эскизу, вписывается в это пространство идеально. Подбирать из готового то, что подходит этому интерьеру, он либо не может, либо не хочет. Может быть, здесь сказывается фактор самолюбия, тщеславия, амбиций. И производители вынуждены потакать в этом архитекторам, поскольку, если интерьер с такой мебелью сделан на должном уровне, это хорошо клиенту и выгодно для производителя с точки зрения имиджа.
Архитекторы сейчас работают одновременно с дизайнерами, делая объект, что называется «под ключ», и именно они определяют стиль спроса и спрос. А на крупные магазины приходится лишь небольшая доля заказов. И если в них не появятся известные дизайнеры, дорогие магазины погибнут. Потому, что дорогую мебель могут позволить себе только богатые заказчики. А богатые люди хотят дизайнера с именем, и в реальности именно эти дизайнеры выбирают то, что будет в моде. Превознося заслуги профессиональных архитекторов и декораторов, не стоит, однако, забывать, к «кто заказывает музыку» тот и прав во всех ситуациях.
Сейчас многие клиенты пытаются разобраться во всем, и часто они знают о том, что выбрали, больше, чем продавцы. С другой стороны немало дизайнеров, которые любят одно, но для заказчиков выбирают другое, потому что не дают им «развернутся».
Мода и популярность не всегда связаны на прямую. Например, многим нравится экстремальный, космический дизайн, однако покупают такие вещи крайне редко, предпочитая что-то более привычное. Взгляды у дизайнеров, и у клиентов очень разные. Одни говорят, что сейчас идет возвращение к классике, а другие по-прежнему творят хай-тек. Одни говорят, что минимализм отжил свое, а другие с успехом его используют. Все очень индивидуально. Констатируя такое непостоянство и прихоти клиентов, некоторые рыцари высокой мебельной моды все-таки готовы отстаивать свои принципы, несмотря ни на какие препятствия.
Сейчас, чтобы «продвигать»  заказчиков, нужно показать им новые вещи, а не только, что им нравится. Формирование вкуса – это длительный процесс, мы сами меняем свои вкусовые предпочтения. В европейских странах этот вкус сложился исторически. А у нас не только модных, но и даже размерных принципов до сих пор нет. Вот в Германии, например, предпочитают кровати 1600 на 2000 мм., а Италии – 1700 на 2000. А в СНГ покупают то, что есть. Мы сейчас как сито: трясем и смотрим, что остается на поверхности. Впрочем, что касается ультрамодной мебели, то и в Европе она пользуется популярностью в основном у людей, связанных с модой и искусством. Фактически их профессия обязывает придерживаться такого стиля в интерьере, и к тому же они могут позволить часто менять мебель. Но с возрастом человек хочет уюта и покоя в доме, и вызывающие цвета и формы начинают его раздражать. «Загадочный русский клиент» - на эту тему, проработав в мебельном бизнесе лет 8 - 10, можно написать роман или даже эпопею. Покупатель – в основном с очень высоким достатком. Но чтобы стать модным, только денег недостаточно, нужно быть человеком продвинутым, следящим за тем, что происходим в дизайнерском мире. И все равно есть какие-то вещи, которые никогда не станут популярными. Например, пластик, в СНГ всегда будет оставаться материалом избранных. Только смелые люди  рискнут использовать его в интерьере, поскольку психологически наш покупатель всегда склоняется в сторону дерева, массива и т.д. До сих пор российского человека массив – синоним качества, хотя это величайшее заблуждение. Наши люди не очень современны. И в них сильно чувство практичности. Как же: кухня с открытыми полками, куда же грязные кастрюли ставить?!
Вообще у нашего покупателя наиболее устойчивые взгляды на классическую мебель, в выборе современной мы  больше полагаемся на вкусы итальянцев. (В классике итальянцы сейчас любят французский стиль, очень простой; Нетемное дерево, прямые линии, никакой резьбы и излишеств – это малоприятно русскому человеку, который предпочитает, чтобы деньги было видно.)
Итак, незаметный «золотой ключик» к душе российского человека – старая добрая классика, которая не собирается сдавать позиции никаким супермодным нововведениям.
Люди сегодня гонятся уже не за помпезностью, а за качеством, сейчас много домов, оформленных в хорошем, добротном классическом стиле. И если некоторое время назад ультрасовременные вещи покупали с большой охотой, то сейчас последние разработки дизайнеров вызывают меньше интереса. Людям нужна если не классика, то, по крайней мере, нечто среднее, спокойное. Интерьер, в котором можно соединить некоторые элементы классического Colombjstile с абсолютно современным Reflex. Модерн как минимализм уже очень мало представлен. Идет движение к классике, в которой уютно жить. И именно из-за таких тенденций на рынке на первый план выходят совершенно другие фабрики. Что же касается современной мебели, то ее предпочитают не за сумасшедшие деньги, поскольку считают, что она может быстро надоесть даже тому, кому очень нравится такой стиль.
Другие считают, что люди устали от «Людовиков» и «Барокко». Они предпочитают то, что называется русским модерном (у итальянцев этот стиль называется Либерти). Он очень многоликий, разнообразный, он слишком мало просуществовал и не успел обрасти жесткими нормами. Поэтому многие под этим стилем понимают совсем разные вещи, видя в нем те черты, которые близки именно им.
Конечно, классика великолепна и достойна всяческого уважения, однако выглядеть модно в турнюрах и кринолинах довольно сложно, так что сегодня выбор людей – современные интерьеры, и скептики которые говорят, что мода слишком изменчива и мимолетна, не всегда правы. Если вы хотите, что бы ваш интерьер ни устарел, вы покупаете вещи эпохи, классическую вещь – «Георга III», например, и это никогда не устареет. А если вы хотите быть модным, вы выбираете направление, которое вам нравится, марку, которая вам нравится, дизайнера, который вам нравится, и делаете хороший дорого интерьер. Скорее устареет вещь «простенькая, но со вкусом», которая завтра – послезавтра появится в каждом доме, чем вещь от Филиппа Старка, которая всегда останется вещью от Старка. Постоянно создавать интерьеры и мебель прошлого времени неинтересно и даже непрофессионально, если говорить об архитекторах. Мы живем сегодняшним днем и должны делать новое, а не повторять до бесконечности старое. Посмотрите, какие люди вошли в историю: Леонардо да Винчи, который был новатором в свое время и творил такое, что никто больше не делал, или Малевич, который нарисовал свой черный квадрат тогда, когда никто о таком подумать не мог. Если все время смотреть назад, никакого прогресса не будет. Наверное, именно к такой категории людей принадлежит Бузнели, владелец компании B&B Italia. Он не дизайнер, но новатор, по сути. Говорят, однажды в аэропорту он увидел куклу, которая была сделана новым способом – из пенополеуретана. И он придумал: почему бы ни делать мебель таким же образом, зачем нам все эти деревянные каркасы, пружинки и подушки. И он совершил революцию, – выпустил мебель на металлическом каркасе, полностью окруженным этим новым материалом, который фактически способен принимать любую форму. Почему, собственно, его кресло сейчас и выставлено в Музее современного искусства в Нью-Йорке.
Не всякого сомнения, прогресс и новаторские идеи – это замечательно, однако так ли уж часто производители мебели радуют мир сногсшибательными новинками?
Страны СНГ по праву считаются самыми революционными в политическом отношении. А вот в области дизайна мы, как, впрочем, и весь остальной мир, уступаем маленькой стране по имени Италия…
Моду диктуют итальянцы. И не только в мебели. Наверное, есть какие-то природные причины в той тонкости, ощущении света,  гармонии пространства. Хотя, например, американцы в последнее время оказывают определенное влияние не Европу. Калифорнийский стиль, ориентальная мебель с их подачи стали модным в Европе. Кроме того, американцы дали толчок и изменению цветовой палитры в мебели. Долгое время все делалось такое серо-бело-черное, а сейчас цвету придается большое значение. Разрабатываются очень сложные оттенки, и если специалисты, профессора архитектуры, которые изучают как сочетания этих оттенков, так и их влияние на человека. Итальянцы как магнитная стрелка. Куда они, туда и весь мир. В Италии мебельных фабрик, наверное, больше, чем в любой другой стране. Больших и маленьких, дорогих и не очень. Итальянцы великопные формоделы. Они работают с формой настолько легко, что даже если они возьмутся за ложку, ее необыкновенными очертаниями будет восторгаться весь мир. Немцы же сделают такую ложку, которой очень удобно кушать и которая будет вечной. Немцы функциональны и прагматичны. Немецкая мода не очень приживается в СНГ, поскольку она слишком сдержанна. Тратя большие деньги, люди хотят получить что-то более эффектное, а просто за качество мы платить пока не готовы. Очень красива английская мебель, но она безумно дорогая. Если в Италии деревянная классическая мебель будет стоить 20 – 25 за комплект, то английская по сравнению – 90 – 100. Хотя сейчас появляется тенденция к покупке английской мебели. Что касается испанцев, то здесь стоит согласится с итальянцами, которые говорят, что испанская мебель это подделка Италии. Она появляется позже, чем итальянская, из-за этого немного дешевле, но уж не качественнее.
Чтобы стать мировым лидером в мебельном мире, недостаточно природной склонности итальянцев к дизайну, ведь гениально нарисованную модель нужно воплотить в реальность, а затем еще и продать…
Мода в мебели это не только цвета и форма, но и технология. Крупные компании разрабатывают новые технологии, находя какие-то новые оттенки, новые способы обработки древесины. Придумать можно все, что угодно, и даже сделать можно все что угодно. Вопрос в том, сколько это займет времени, сколько это будет стоить и станут ли это покупать. Сейчас безумно дорогие вещи не проходят на рынке. Люди, конечно, готовы платить за дизайн, за идеи, но не сумашедшие деньги. С другой стороны, дизайнерские вещи не могут быть дешевыми, потому что за ними стоит долгий и сложный этап подготовки.
Популярность марки нередко зависит от имени. Например, мебель Fendi популярна, хотя ничего замечательного в ней нет. Fendi и Jaguar – классический случай искусственно созданного имиджа, когда заказчик платит не столько за мебель, сколько за имя. Недавно пошел слух, что мебель начали производить Armani. Еще неизвестно, хорошая она или  плохая, но все о ней уже говорят, все хотят посмотреть, что же это такое. Но громкое имя не дает стопроцентной гарантии успеха. На Meritalia, скажем, работает Тоби Скарпа, но мебель от этого лучше не продается. И Formitalia, которая делает по дизайну Gucci, в отличие от Fendi, абсолютно неизвестна. Из этого можно сделать вывод, что без должной раскрутки никакая компания не может приобрести популярность. И наоборот, легко можно сделать популярной компанию, которую раньше никто не знал. Например, компания Medea, в 1996 году это была малюсенькая фабрика, практически нигде не известная. У них был один ангар, все остальное производилось вне фабрики, ремесленниками. Теперь они намного увеличили объемы производства, и Россия много лет держит у них лидерство по заказам. Но в такой ситуации есть отрицательные стороны: фабрики способны выполнить ограниченное количество заказов, и увеличить его достаточно проблематично. Чем больше заказов приходит на фабрику (а отказываться она не хочет, да и не может), тем хуже качество.
Непрямая реклама плюс искусственно созданный ажиотаж сделали известным на российском рынке Colombjstile. Кто-то сказал, что сейчас модна карельская береза. Этот слух прошел в модной тусовке, такую мебель стали спрашивать в салонах и дизайн студиях. Те начали выяснять, кто производит такую мебель, вышли на Colombjstile. В результате из двух компаний, хорошо работающих с карельской березой, - Colombjstile и Colombo mobile – известна только первая. Вообще компании, которые прочно сидят на западном рынке и выдерживают конкуренцию у себя – в Италии, в Европе, раньше не проводили агрессивной политики на отечественном рынке и потому не были широко известны здесь. Тогда им это было нужно. Сейчас, в связи со спадом в Италии, Франции и Германии, они будут вынуждены выйти сюда. Чтобы приготовить к проявлению на нашем рынке «монстров» итальянского дизайна и не ударить в грязь лицом, стоит обратить особое внимание на те тенденции, которые определяет мебельную моду ближайшего будущего.
В моде по-прежнему торжествует минимализм, об этом говорят, но ничего кардинально нового не появляется. Варьируется только материалы. По-прежнему очень частые формы, по-прежнему все вытянутое по горизонталь, по - прежнему много метала. Очень популярен пластик, причем в сочетании с деревом и металлом, в коллекциях очень дорогих фабрик. Модно квадратно – прямоугольные и круглые формы. Мебель без ножек, т. е, висящая на стене. Может быть, в дальнейшем мы придем к тому, что все будет встроено и максимально спрятано. Ведь модный интерьер сегодня – это в первую очередь свободное, незагруженное пространство. У фабрики Orma, кстати, есть подиум, в котором стулья спрятаны внутрь. Минимализм достаточно долго держится, хотя постоянно возникает, что-то  новое. Сейчас, например, он становится более мягким, «буржуазным», с намеком на некоторую пухлость, углы – чуть-чуть, но все-таки скругляются. Даже то, что  алюминий вошел в моду, - знак смягчения, ухода от яркого блестящего метала. И если раньше акцент делался на металл или стекло, то сейчас больше внимания уделяется дереву. В&В Italia в прошлом представила очень интересные новые цвета дерева, отказавшись от Венге. Они начали внедрять дуб серо серо-фиолетово-коричневого цвета с прожилками. Они же ввели болосость, травленое дерево. Сегодня дизайнеры пытаются апеллировать к естественным чувствам человека – любви, дружбе, радости, поэтому в  моду входят особые вещи. Например, низкие кресла, чтобы два человека могли, есть и поговорить. Это позволяет вернуться к тому, что мы часто теряем в современной жизни. Мы работаем, смотрим телевизор, говорим по телефону, но не успеваем общаться. Просто сесть, поговорить, выпить бокал вина или чашку чая – это необходимо человеку, и для этого должна быть мебель.
Дизайн мебели всегда был очень близок к моде (в прямом и переносном смысле!), соответственно похож: «от кутюр» – для подиума, варианты – «Бутик» и «Улица» – для повседневной жизни.

Вернутья к началу раздела

наверх

следующая страница